Меню

А не снился вам берег стихи



Вам и не снилось. (1980)

Регистрация >>

В голосовании могут принимать участие только зарегистрированные посетители сайта.

Если вы уже зарегистрированы — Войдите.

Вы хотите зарегистрироваться?

тексты песен

муз. — А.Рыбников
сл. — Рабиндpанат Тагоp

Ветеp ли стаpое имя pазвеял.
Hет мне доpоги в мой бpошенный кpай.
Если увидеть пытаешься издали.
Hе pазглядишь меня,
Не pазглядишь меня,
Дpуг мой, пpощай.

Я уплываю, и вpемя
Несет меня с кpая на кpай.
С беpега к беpегу,
С отмели к отмели,
Дpуг мой, пpощай.
Знаю, когда-нибудь,
С дальнего беpега
Давнего пpошлого
Ветеp весенний ночной
Пpинесет тебе вздох от меня.

Ты погляди, ты погляди.
Ты погляди не осталось ли
Что — нибудь, после меня.

В полночь забвенья
На поздней окpаине жизни своей.
Ты погляди без отчаянья,
Ты погляди без отчаянья.
Вспыхнет ли, пpимет ли облик
Безвестного обpаза,
Будто случайного.
Пpимет ли облик безвестного обpаза,
Будто случайного.

Это не сон. Это не сон.
Это вся пpавда моя, это истина.
Смеpть побеждающий вечный закон —
Это любовь моя. Это любовь моя.

Источник

Стихи берега

Какие стихи вы предпочитаете?

Стихи — Берега

Стихи — Берега крутые на склоне

Берега крутые на склоне
Желтеют от жёлтой листвы.
Вздыхают задумчиво клёны
У этой прохладной воды…

Растеклась река по просторам
За годы и ночи и дни.
Вздыхают задумчиво клёны
У этой прохладной воды…

Не печальтесь Вы же природе,
Как матери дети родны.
Вздыхают задумчиво клёны
У этой прохладной воды.

Вы стоите, словно у трона –
Российская гордость страны.
Вздыхают задумчиво клёны
У этой прохладной воды.

Стихи — Берега

Мы с друзьями сидим, речка души ласкает,
И горит костерок,тихо угли трещат.
А кругом всё поёт, то природа играет,
И уже над рекой золотистый закат.

Эх родные мои берега,
Камышом поросли вы, но всё-же.
Тянет к вам как всегда,
Кроме вас, ничего нет дороже.

Я над речкой стою, в небе звёзды,
На воде на речной ,я читаю судьбу.
Ну и пусть, что года накопились как гроздья,
Всё равно я от них ни куда не уйду.

Эх родные мои берега,
Камышом поросли вы, но всё-же.
Тянет к.

Стихи — Берега, берега.

Друг на левом берегу,
Я на правом.
Отыскать я не могу,
Переправ нам.

И то шире, а то уже,
Та река, меж нами.
Переплыть её бы нужно,
А на чём?? — не знаем.

Берег мой порос крапивой,
Его — в маках красных.
На обоих правят силой,
И бьют несогласных.

Нас не реки разделяют,
А боязнь течения.
Людям страхи их мешают,
Плыть познать умение.

Бой на левом берегу,
Тяжко мне на правом.
Другу ведь не помогу:
Я своё отплавал.
Марковцев Ю.

Источник

Стихи про берег

Идёт прогулочный баркас
Вдоль голубого мыса.
Семь чаек вьются за кормой
И две над головой.

А с берега глядят на нас
Дворцы и кипарисы.
А с горизонта мчится вал
К черте береговой.

Одни забыли об игре,
Другие – о потерях.
На взрослых лицах – озорство,
На детских лицах – грусть.

Все дети на море глядят,
Все взрослые – на берег.
А я на лица тех и тех
Гляжу – не нагляжусь!

Снился берег мне скалистый,
Море спало под луною,
Как ребенок дремлет чистый, —
И, по нем скользя с тобою,

В дым прозрачный и волнистый
Шли алмазной мы стезёю.

На берегу
Я человека встретил,
На берегу морском,
На берегу, где ветер так и метил

Глаза мои запорошить песком,
На берегу, где хмурая собака
Меня обнюхала, а с вышины,
За мной следя, таращился из мрака

Своими кратерами шар луны
И фонари торчали как на страже,
Передо мною тень мою гоня.
А человек не оглянулся даже,

Как будто не заметил он меня.
И я ему был очень благодарен.
Воистину была мне дорога
Его рассеянность. Ведь я не барин,

И он мне тоже вовсе не слуга,
И нечего, тревожась и тревожа,
Друг дружку щупать с ног до головы,
Хоть и диктует разум наш, что всё же

Ещё полезна бдительность, увы!

После бури и волненья,
Всех опасностей пути,
Мореходцам нет сомненья
В пристань мирную войти.

Пусть она и неизвестна!
Пусть ее на карте нет!
Мысль, надежда им прелестна
Там избавиться от бед.

Если ж взором открывают
На брегу друзей, родных,
О блаженство! восклицают
И летят в объятья их.

Жизнь! ты море и волненье!
Смерть! ты пристань и покой!
Будет там соединенье
Разлученных здесь волной.

Вижу, вижу. вы маните
Нас к таинственным брегам! .
Тени милые! храните
Место подле вас друзьям!

На берег пустынный, на старые серые камни
Осеннее солнце прощально и нежно упало.
На темные камни бросаются жадные волны
И солнце смывают в холодное синее море.

И медные листья деревьев, оборваны ветром осенним,
Мелькают сквозь пену прибоя, как
Пестрые мертвые птицы,
А бледное небо — печально, и гневное море — угрюмо.

Одно только солнце смеется, склоняясь
Покорно к закату.

Источник

Василий Теркин: Переправа

Переправа, переправа!
Берег левый, берег правый,
Снег шершавый, кромка льда.

Кому память, кому слава,
Кому темная вода, —
Ни приметы, ни следа.

Ночью, первым из колонны,
Обломав у края лед,
Погрузился на понтоны
Первый взвод.
Погрузился, оттолкнулся
И пошел. Второй за ним.
Приготовился, пригнулся
Третий следом за вторым.

Как плоты, пошли понтоны,
Громыхнул один, другой
Басовым, железным тоном,
Точно крыша под ногой.

И плывут бойцы куда-то,
Притаив штыки в тени.
И совсем свои ребята
Сразу &#151 будто не они,

Сразу будто не похожи
На своих, на тех ребят:
Как-то все дружней и строже,
Как-то все тебе дороже
И родней, чем час назад.

Поглядеть &#151 и впрямь &#151 ребята!
Как, по правде, желторот,
Холостой ли он, женатый,
Этот стриженый народ.

Но уже идут ребята,
На войне живут бойцы,
Как когда-нибудь в двадцатом
Их товарищи &#151 отцы.

Тем путем идут суровым,
Что и двести лет назад
Проходил с ружьем кремневым
Русский труженик-солдат.

Мимо их висков вихрастых,
Возле их мальчишьих глаз
Смерть в бою свистела часто
И минет ли в этот раз?

Налегли, гребут, потея,
Управляются с шестом.
А вода ревет правее —
Под подорванным мостом.

Вот уже на середине
Их относит и кружит.
А вода ревет в теснине,
Жухлый лед в куски крошит,
Меж погнутых балок фермы
Бьется в пене и в пыли.

А уж первый взвод, наверно,
Достает шестом земли.

Позади шумит протока,
И кругом &#151 чужая ночь.
И уже он так далеко,
Что ни крикнуть, ни помочь.

И чернеет там зубчатый,
За холодною чертой,
Неподступный, непочатый
Лес над черною водой.

Переправа, переправа!
Берег правый, как стена.

Этой ночи след кровавый
В море вынесла волна.

Было так: из тьмы глубокой,
Огненный взметнув клинок,
Луч прожектора протоку
Пересек наискосок.

И столбом поставил воду
Вдруг снаряд. Понтоны &#151 в ряд.
Густо было там народу —
Наших стриженых ребят.

И увиделось впервые,
Не забудется оно:
Люди теплые, живые
Шли на дно, на дно, на дно.

Под огнем неразбериха —
Где свои, где кто, где связь?

Только вскоре стало тихо, —
Переправа сорвалась.

И покамест неизвестно,
Кто там робкий, кто герой,
Кто там парень расчудесный,
А наверно, был такой.

Переправа, переправа.
Темень, холод. Ночь как год.

Но вцепился в берег правый,
Там остался первый взвод.

И о нем молчат ребята
В боевом родном кругу,
Словно чем-то виноваты,
Кто на левом берегу.

Не видать конца ночлегу.
За ночь грудою взялась
Пополам со льдом и снегом
Перемешанная грязь.

И усталая с похода,
Что б там ни было, &#151 жива,
Дремлет, скорчившись, пехота,
Сунув руки в рукава.

Дремлет, скорчившись, пехота,
И в лесу, в ночи глухой
Сапогами пахнет, потом,
Мерзлой хвоей и махрой.

Чутко дышит берег этот
Вместе с теми, что на том
Под обрывом ждут рассвета,
Греют землю животом,-
Ждут рассвета, ждут подмоги,
Духом падать не хотят.

Ночь проходит, нет дороги
Ни вперед и ни назад.

А быть может, там с полночи
Порошит снежок им в очи,
И уже давно
Он не тает в их глазницах
И пыльцой лежит на лицах —
Мертвым все равно.

Стужи, холода не слышат,
Смерть за смертью не страшна,
Хоть еще паек им пишет
Первой роты старшина.

Старшина паек им пишет,
А по почте полевой
Не быстрей идут, не тише
Письма старые домой,

Что еще ребята сами
На привале при огне
Где-нибудь в лесу писали
Друг у друга на спине.

Из Рязани, из Казани,
Из Сибири, из Москвы —
Спят бойцы.
Свое сказали
И уже навек правы.

И тверда, как камень, груда,
Где застыли их следы.

Может &#151 так, а может &#151 чудо?
Хоть бы знак какой оттуда,
И беда б за полбеды.

Долги ночи, жестки зори
В ноябре &#151 к зиме седой.

Два бойца сидят в дозоре
Над холодною водой.

То ли снится, то ли мнится,
Показалось что невесть,
То ли иней на ресницах,
То ли вправду что-то есть?

Видят &#151 маленькая точка
Показалась вдалеке:
То ли чурка, то ли бочка
Проплывает по реке?

— Нет, не чурка и не бочка —
Просто глазу маята.
— Не пловец ли одиночка?
— Шутишь, брат. Вода не та!
Да, вода. Помыслить страшно.
Даже рыбам холодна.
— Не из наших ли вчерашних
Поднялся какой со дна.

Оба разом присмирели.
И сказал один боец:
— Нет, он выплыл бы в шинели,
С полной выкладкой, мертвец.

Оба здорово продрогли,
Как бы ни было, &#151 впервой.

Подошел сержант с биноклем.
Присмотрелся: нет, живой.
— Нет, живой. Без гимнастерки.
— А не фриц? Не к нам ли в тыл?
— Нет. А может, это Теркин? —
Кто-то робко пошутил.

Читайте также:  К чему снится беременность и рождение ребенка у подруги

— Стой, ребята, не соваться,
Толку нет спускать понтон.
— Разрешите попытаться?
— Что пытаться!
— Братцы, &#151 он!

И, у заберегов корку
Ледяную обломав,
Он как он, Василий Теркин,
Встал живой, &#151 добрался вплавь.

Гладкий, голый, как из бани,
Встал, шатаясь тяжело.
Ни зубами, ни губами
Не работает &#151 свело.

Подхватили, обвязали,
Дали валенки с ноги.
Пригрозили, приказали —
Можешь, нет ли, а беги.

Под горой, в штабной избушке,
Парня тотчас на кровать
Положили для просушки,
Стали спиртом растирать.

Растирали, растирали.
Вдруг он молвит, как во сне:
— Доктор, доктор, а нельзя ли
Изнутри погреться мне,
Чтоб не все на кожу тратить?

Дали стопку &#151 начал жить,
Приподнялся на кровати:
— Разрешите доложить.
Взвод на правом берегу
Жив-здоров назло врагу!
Лейтенант всего лишь просит
Огоньку туда подбросить.
А уж следом за огнем
Встанем, ноги разомнем.
Что там есть, перекалечим,
Переправу обеспечим.

Доложил по форме, словно
Тотчас плыть ему назад.

— Молодец! &#151 сказал полковник. —
Молодец! Спасибо, брат.

И с улыбкою неробкой
Говорит тогда боец:
— А еще нельзя ли стопку,
Потому как молодец?

Посмотрел полковник строго,
Покосился на бойца.
— Молодец, а будет много —
Сразу две.
— Так два ж конца.

Переправа, переправа!
Пушки бьют в кромешной мгле.

Бой идет святой и правый.
Смертный бой не ради славы,
Ради жизни на земле.

Источник

LiveInternetLiveInternet

Рубрики

  • Садово-огородный ликбез (24)
  • Время пить кофе (24)
  • Просто интересно (12)
  • Позитив (7)
  • Книги (2)
  • Полезные ссылки (2)
  • Сделай сам — DIY (0)
  • КИНОКОНЦЕРТ (35)
  • Рукоделие (146)
  • Рабочее место рукодельниц (13)
  • рукодельные блоги (2)
  • пэчворк (56)
  • вязание (37)
  • рукодельные идеи (37)
  • пластика (6)
  • амигуруми (4)
  • ВДОХНОВЕНИЕ (58)
  • Вдохновение рукодельное (20)
  • Вдохновение искусством (17)
  • Вдохновение ландшафтное (10)
  • Вдохновение просто нравится (5)
  • Вдохновение садово-огородное (4)
  • Вдохновение красивые места планеты (3)
  • Вдохновение умелых рук (2)
  • Вдохновение интерьерное (2)
  • Время жить (58)
  • День за днем (14)
  • моя жизнь (11)
  • мои планы (9)
  • 2014 проект 365 (8)
  • ностальгия (3)
  • для меня (2)
  • E-time — мысли о времени (1)
  • Кулинария (39)
  • выпечка (25)
  • просто рецепты (8)
  • заготовки (3)
  • Здоровый образ жизни (38)
  • Советы и рецепты (12)
  • Давление (2)
  • Мигрень (2)
  • Правильное питание (1)
  • Самоорганизация (35)
  • Организация хаоса (5)
  • Книги для самосовершенствования (4)
  • Тайм-менеджмент (4)
  • Планирование (2)
  • My_LI (23)
  • Блоговедение (2)
  • LI советы и секреты (5)
  • Фильмы (18)
  • Фильмы документальные (4)
  • Фильмы кулинария (4)
  • ДОМ и вокруг дома (15)
  • Полезные советы (10)
  • Мое садово-огородное (3)
  • Укрощение компьютера (15)
  • Полезные сервисы (10)
  • Полезные программы (3)
  • Хлеб (8)
  • Хлебные рецепты (7)
  • Хлебные хитрости (2)
  • ПРОЕКТ 365 (5)
  • 2012 проект 365 (1)
  • Стихи (3)

Метки

Поиск по дневнику

Статистика

Ирина Снегова — стихи

Воскресенье, 30 Сентября 2012 г. 15:42 + в цитатник

«И всё, что ты любишь. «

Начало здесь.

Ирина Снегова родилась в 1922 году в Курске. Окончила Литературный институт им. М. Горького в 1948-ом. В том же году начала печататься. Автор поэтических сборников «Лирические стихи» (1958), «Август» (1963), «Лирика» (1966), «Крутизна» (1967), книги стихов для детей «Бьют часы» (1962). В 60-е годы была достаточна известна. Много печаталась в журналах, в основном это были переводы армянских и грузинских поэтов. Умерла в 1975 году.
Это все, что известно о ее жизни и творчестве.

Из воспоминаний Ирины Снеговой:
«Многие моря и реки жили как бы невдалеке от моего детства, но Волга прошла сквозь него. Любовь к ней отца, волжанина, была род недуга. Я никогда потом за всю мою жизнь ни у кого такого не встречала. Видела, как он вдруг начинал мрачнеть, «тосковал по Волге», словно бы она – человек, собирался и уезжал. Первые мои годы все мы ездили летом в Тутаев, в Ярославль, в Углич. И много раз плыли на уютных белых пароходах. Сверху, до Астрахани, и снизу вверх, к Рыбинску. Двигались медленно, прочно садились на мель, долго стояли у больших городов и маленьких причалов… И то особое, что подкатывало, тянуло под ложечкой, когда смотрела я на эту великую воду, на поблескивающие колоколенки дальних берегов, было сродни стихам, было, может быть, предчувствием их и началом».

Первая зелень — это без денег,
Это не хвостик редиски, не лук.
Первая зелень — это оттенок,
Лопнувшей почки внезапный звук.

Первая зелень — зыбкое пламя,
Горькая клейкость тугих ветвей,
Первая зелень — над головами
Свет незапамятных ранних дней.

Первая зелень — незащищенность.
Неискушенность. Люблю, люблю.
Сердцебиения учащенность,
Ртуть, ускользающая к нулю.

Первая зелень — поздние слезы.
Глухо гудит электронный век.
Режут ракеты пустырь межзвёздный,
В пальцах дрожит молодой побег.

Первая зелень, первая зелень,
Древняя нежность глубин земных.
Зеленью глаз твоих мир застелен,
Листья и травы смеются в них.

Стихи Снеговой не броские, в них нет вычурных метафор и необычных рифм. Но, вчитываясь в строки, вдруг понимаешь, что под каждым стихотворением могла бы подписаться словами: «Да, это всё так. я знаю, о чем тут речь… и со мной было такое же».

Приснился бы! Хоть мельком, в кой-то раз.
Как странно явь господствует над снами,
Что снятся нам обидевшие нас
И никогда — обиженные нами.

Из гордости. Не снятся нам они,
Чтоб нашего смущения не видеть.
А может быть, чтоб, боже сохрани,
Нас в этих снах случайно не обидеть.

«...нет в её стихах никакой заданности, никакой запрограммированности, но, может быть, именно в этом и сила её поэзии, на диво естественной, органичной, честной. Она пишет лишь о том, что её волнует, лишь о том, о чём задумывается, что ей важно, необходимо, и пишет так, как это ей дано, не пыжась и не стараясь выглядеть чем-то иным, чем-то не тем, что она есть. Только так, по-моему, может и должен существовать поэт. Просто поэт, без всяких эпитетов и прилагательных. Разве что с одним-единственным: истинный поэт».

Маргарита Алигер

Есть такой зверёк. Прозвали Нежностью.

Вот бредёт зверёк по синим лужицам,
Маленький, как ласка и хорёк.
То вдруг в самой давке обнаружится,
То ищи-свищи — пропал зверёк.

Сложно с ним. Он рвётся в дом с поспешностью
И бежит – запри хоть сто раз дверь!
Есть такой зверёк. Прозвали Нежностью.
Трудно культивируемый зверь.

То скулит, один оставшись надолго,
То при всех вас схватит (эх, зверьё!)
Душит он, и сквозь слезу, сквозь радугу,
Каждый видит, как под смерть — своё.

Есть такой зверёк. Одни с ним маются.
А другие — этим жизнь легка —
Тихим браконьерством занимаются,
Убивая этого зверька.

Любовь – любви не ровня, не родня.
Любовь с любовью, Боже, как не схожи!
Та светит, эта жжет сильней огня,
А от иной досель мороз по коже.

Одной ты обольщён и улещён,
Как милостью надменного монарха,
Другая душно дышит за плечом
Тяжелой страстью грешного монаха.

А та, иезуитские глаза
Вверх возводя, под вас колодки ищет…
А эти. Самозванки! К ним – нельзя!
Разденут, оберут и пустят нищим…

Любовь – любови рознь. Иди к любой…
И лишь одной я что-то не встречала –
Веселой, той, какую нёс с собой
Античный мальчик в прорези колчана.

Карл Ванлоо. «Амур, стреляющий из лука». 1761 г.

Любовь

У нас говорят, что, мол любит и очень.
Мол балует, холит, ревнует, лелеет.
А помню, старуха соседка – короче,
Как встарь в деревнях говорила: жалеет.

И часто, платок затянувши потуже,
И вечером в кухне усевшись погреться,
Она вспоминала сапожника мужа,
Как век он не мог на нее насмотреться.

— Поедет он смолоду, помнится, в город,
Глядишь, уж летит, да с каким полушалком!
А спросишь – чего мол управился скоро?
Не скажет… Но знаю: меня ему жалко.

Зимой мой хозяин тачает, бывало,
А я уже лягу, я спать мастерица!
Он встанет, поправит на мне одеяло,
Да так, что не скрипнет под ним половица.

И сядет к огню в уголке своем тесном,
Не стукнет колодка, не звякнет гвоздочек.
Дай Бог ему отдыха в царстве небесном!
И тихо вздыхала: жалел меня очень.

В ту пору смешным мне всё это казалось.
Казалось, любовь чем сильнее, тем злее.
Трагедии, бури… Какая там жалость!
Но юность ушла. Что нам ссориться с нею?

Недавно, больная, бессонницей зябкой
Я встретила взгляд твой – тревога в нем стыла.
И вспомнилась вдруг мне та старая бабка –
Как верно она про любовь говорила!

Это стихотворение о вечных ценностях, о вечно кем-то избитых истинах. Но когда я его прочла на лекции – оно перекрыло впечатления от всех стихов, прочитанных накануне, люди слушали его со слезами на глазах. Слишком поздно мы эти истины понимаем, к сожалению.

* * *
Чем меньше женщину мы любим…
А. Пушкин

Опровергаю. Любим за любовь.
В ней пагуба. В любви. А не в притворстве.
Любовь идёт к любви. На трубный зов.
Любовь разит любовь. В единоборстве.

А равнодушье — что игра его! —
Для девочек опасно, не для женщин…
Сквозь бедность равнодушья твоего
Косит любовь зрачком своим зловещим.

О господи! Все женщины мечтают,
Чтоб их любили так, как ты меня.
Об этом в книгах девочки читают,
Старухи плачут, греясь у огня.

И мать семьи, живущая как надо,
В надёжном доме, где покой и свет,
Вздохнёт, следя, как меркнут туч громады:
И всё как надо, а чего-то нет.

Читайте также:  К чему снится как собака ест котенка

Есть нежность, верность есть, но ежечасно
Никто коротких, трудных встреч не ждёт.
Никто тебя за счастье, за несчастье,
Как зло, как наважденье не клянёт.

Не довелось. Вздохнёт, а тучи тают,
Горит закат на самой кромке дня.
О, господи! Все женщины мечтают,
Чтоб их любили так, как ты меня, —

Неотвратимо, с яростной тоскою,
С желаньем мстить, как первому врагу.
. Должно быть, я любви такой не стою,
Коль броситься ей в ноги не могу.

Сосны качаются, сосны гудят,
Сосны склоняться к земле не хотят,
Но ломит их ярость осеннего дня…
Спасибо тебе, что ты любишь меня.

Поезд уходит в промозглую тьму,
Тьма убегает вдогонку ему,
За окнами темень, вокруг ни огня…
Спасибо тебе, что ты любишь меня.

Полем иду, и несутся мне вслед
Шелесты лета и шорохи лет,
Ширь расступается, светом пьяня…
Спасибо тебе, что ты любишь меня!

Удручает, что стихи Ирины Снеговой в Сети встречаются редко, их не увидишь на серьёзных литературных сайтах. Зато поражает обилие ее стихотворений в ЖЖ и блогах разных девчушек. На розовых и сиреневых фонах, в обрамлении из сердечек и ангелов красуются записи с прекрасными стихами Ирины Снеговой. Серьезные, мудрые, грустные стихи зрелой женщины…
Но стоит ли огорчаться этому последнему обстоятельству? Что до девичьих альбомов с сердечками, так в этом, может быть, ее победа! То, что сейчас недоступно многим самым известным и обласканным официальным признанием поэтам — пробиться к сердцу молодых, легко удаётся всюду забытой, нигде не упоминаемой, почти невидимой Ирине – взахлёб цитируемой в дневниках нынешних юных девушек.

Отпусти меня, адова сила,
Окаянная блажь, развяжи!
Я просила… И вдруг – отпустило.
Вон уж март, дни хрупки и свежи.

Сердце бьется неровно и тихо…
От любви восстаем, как от тифа.

Сотворение мира

Не спите поздно. Подымайтесь сразу.
С трамваем первым. С первой птичьей фразой.
Вставайте раньше. Пейте кофе крепкий.
Займитесь вместе с солнцем кладкой, лепкой,
Формовкой, краской — сотвореньем мира.
Вставайте раньше. Душно или сыро,
Мороз иль жар — вставайте. Дела много!
Работайте. Восторженно и строго.
День напролет. Весь день. Он так не вечен.
Работайте. Друзьям оставьте вечер.
Оставьте вечер звездный и метельный
Чему хотите — скуке иль веселью.
Но если день был трудным, и сомненья
Швыряли вас как мячик по арене,
И неудачи сыпались злорадно,
Мелькая, точно в киноленте кадры,
И вечер не приносит перемены, —
Ложитесь спать. Пораньше непременно.
Ложитесь спать. Хотите книгу? Ладно.
Чужая жизнь? Вот ведь и в ней — нескладно.
Ложитесь. Обойдется. В самом деле.
Я попрошу, чтоб рядом не шумели.
У двери постою. Вот здесь. За нею.
Ш-ш! Полно. Спите. Утро мудренее.
Вставайте раньше. Сразу подымайтесь.
За сотворенье мира принимайтесь!

М.К. Чюрлёнис. Сотворение мира cвета и гармонии

Вероника Тушнова:

«Я люблю стихи Ирины Снеговой, мне они дороги тем, что я ценю в поэзии превыше всяческого блеска, — ощущением подлинности. Они — её существование, и как дыхание естественны и неизбежны».

Бывает так.

Бывает так: живешь в неволе –
В безвыходной сердечной боли.
Потом, бывает, минет срок,
И боль уйдет, как дождь в песок.
И волен ты, как ветер в поле!
Но… жаль тебе минувшей боли.

***
Помню, где-то в дебрях детства
Я мечтала в горький миг,
Я придумывала средство
От напастей-зол моих.

Заведу себе собаку,
Может, будет этот пёс
Понимать меня по знаку,
Тосковать по мне до слёз.

Наперёд всё будет видеть,
Ляжет, вежливый, у ног,
Чтоб вовек меня обидеть
Лишь бы кто зазря не мог.

С той поры чуднОй и милой
Столько зим и столько лет,
Столько было, столько сплыло.
А собаки так и нет.

Фридрих Август фон Каульбах. Девочка с собакой.

Берта Моризо. Девочка с собакой.

Элегия

Соскучившись по небу и воде,
Вдоль набережных я пошла. Висели
Большие облака, и кое-где
Меж них большие просини пустели.

Вовсю тянуло холодом с реки,
Вились в Нескучном рыжие клоки,
И отставных речных трамваев краска
Белела неприкаянно и праздно.

Я шла и удивлялась: как бесследно
В нас прошлое — ни дыма, ни огня.
Как здесь когда-то плакала я! Бедной,
Казалось мне, что нет бедней меня,

Что клином свет, что рухнул свод, что в воду.
Уходит боль. Ни дыма, ни огня.
И если жаль чего — теперь, к исходу, —
Той, маленькой, что плакала.
Меня.

Москва 50-х годов

Всё обойдётся в лучшем виде.
Не спорь. Дыши. Прими урок.
Выходит срок любой обиде,
И жизнь — длинней, чем этот срок.

Пообомнётся, поостынет
И вдоль пойдет — не поперёк…
А там беде или гордыне,
Чему-нибудь да выйдет срок.

И отодвинется. Отыдет.
Отбередит. И, тратясь впрок,
Не снизойдёт к былой обиде
Душа… Но дай, но дай ей срок!

Молчат обломки и осколки,
Развалины, следы следов,
Как цифры, замкнутые в скобки.
Молчат — как мёртвая любовь.

Немеет камень в одичаньи
Под серым небом, мглой покрыт.
Там над молчанием молчанье
Молчанья золото хранит.

Но, обезумев от беззвучья,
Бывает, вдруг на сто ладов
Заголосят руины, кручи,
И та – забытая — любовь!

МинУло. Не было — и нет.
Остыло. Рук не отогреть.
Но и сегодня, как на свет,
Мне больно на тебя смотреть.

Не надо приходить на пепелища.

Не надо приходить на пепелища,
Не нужно ездить в прошлое, как я,
Искать в пустой золе, как кошки ищут,
Напрасный след сгоревшего жилья.

Не надобно желать свиданий с теми,
Кого любили мы давным-давно.
Живое ощущение потери
Из этих встреч нам вынести дано.

Их час прошел. Они уже подобны
Волшебнику, утратившему власть.
Их проклинать смешно и неудобно,
Бессмысленно им вслед поклоны класть…

Не нужно приходить на пепелища
И так стоять, как я теперь стою.
Над пустырем холодный ветер свищет
И пыль метёт на голову мою.

Сонет

Я еду не к тебе. Так много время смыло!
Я еду не к тебе. Ты мной в расчет не взят.
Я еду в тишину. Протяжно и уныло
Стучат колеса, двигаясь назад.

Я еду во вчера. Обратно. Наугад.
Туда, где ничего ничто не изменило,
Где мы уже не властны всё подряд
Ломать своей сегодняшнею силой.

Я еду во вчера. Когда все это было?
Ты можешь тихо спать, как праведники спят.
Я еду в осень. В ту, что окропила
Меня огнями с головы до пят.

Я еду к той земле, что так меня томила,
Где все, кроме тебя, из-за тебя мне мило.

Весна красна? Го-лу-бо-ва-та.
Зеленовата и грустна.
Прозрачна и не виновата
В том, что нимало не красна.

А осень, та красна, виновна
в свеченье раскаленных крон,
В разгуле страстном и греховном
За два часа за похорон.

Май бережет июню, ради
апреля экономит март.
Октябрь — бобыль, он станет тратить,
Ломать, мотать, входить в азарт,

Швырять на ветер без разбору,
Все раздавать, со всеми пить,
И так замерзнет под забором,
Не научившийся копить.

Настойчивый призыв ценить всё живое, не упустить красоты падающего листа и света весенних облаков, высоких и сильных чувств человеческих завещан ей и ушедшими школьниками из арбатских переулков, где она росла, и поэтами, не возвратившимися в аудитории института, где она училась. Теми, о ком так взволнованно писала: «Мальчики мои хорошие, школьные мои товарищи. »

Вы зарыты, смяты, скошены,
Не найти вас, мир обшаривши,
Мальчики мои хорошие,
Школьные мои товарищи.

Вы в лугах в соцветья вяжетесь,
В синь лесами рвётесь рослыми.
Вы мне маленькими кажетесь,
А тогда казались взрослыми.

Вас не давит время ношею,
Нас от утра к утру старящей,
Мальчики мои хорошие,
Школьные мои товарищи.

Снег лежал на лбах остуженных,
В пустоте разрывы ухали.
Сколько здесь их, ваших суженых,
Увядает вековухами!

И твердит, гордясь живучестью,
Хлыщ, не нюхавший Германии:
— Мало нас, одна соскучишься.
Ты цени моё внимание. —

Чья любовь, в несчастье брошена,
Вас звала сквозь стыд свой шпарящий,
Мальчики мои хорошие,
Школьные мои товарищи.

Как принцесса в сказке маминой,
Дочь её идёт за песнями.
Не обидь! Стеною каменной
За неё они — ровесники.

Как за нас в том адском крошеве,
Во всесветном том пожарище,
Мальчики мои хорошие,
Школьные мои товарищи.

Из воспоминаний Ирины Снеговой:

«Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые», – рискованно сказал Тютчев. Не знаю, сказал бы он так, выпади ему столько «роковых», сколько нам…
Война легла на нашу юность. Обрушила на нас бомбежки, тьму, ранний нелегкий труд; война убила наших родных и наших одноклассников. Война научила нас радоваться свету, и теплу, и покою на своей земле, узнавать цену товариществу, любить настоящего мужчину, заступника – в сапогах и шинели.
Половина Литературного института имени Горького была в сапогах и шинелях. С фронта, из госпиталя, на фронт. Уезжали, возвращались, не возвращались. А в тесном герценовском особняке гудели коридоры и аудитории. На столах, на подоконниках, на лестнице читали стихи.
Но, главное, думаю, зачем этот институт и мне, и нам всем был нужен, – это чтоб узнать друг друга – тогда, в начале пути. Узнать тех, с кем потом нам рядом жить.
Преданность дружбе – наука, а может, правда, и дар, – и не дай бог, чтоб он иссяк! – врученный мне ранним детством, родительским домом. Вот юность свою и его благодарю за друзей, которые не дают пропасть ни в черный, ни в белый день. Еще за них благодарю те стихи, что заунывно читали мы на подоконниках. Поэзию, которая объединила нас.
»

Август, время моё, не спеши, подожди.

Похрустывают косточки минут
Под сапогами бешеного дня.
Потрескивают. Будто хворост мнут
В печи, за створкой, щупальца огня.

Читайте также:  Видеть любимого у себя дома к чему снится

Позвякивают. Мимо. Как дожди.
Посвистывают. Как песок из рук.
Покалывают. Мелко. Как в груди.
Но день велик. И в нем есть главный звук.

И если жить, так надо жить, как Крез.
Не меряно. Наотмашь. Не в обрез.

Так и живем. Но вдруг ожжёт, как кнут:
Похрустывают косточки минут.

Август празднует в силу вошедшее лето,
Зеленее зелёного в чаще огни.
Не скудеет избыток горячего света,
Запастись бы им впрок на ненастные дни.

Набирает рябина багряную горечь,
Оглушает кузнечиков струнная речь.
Август, это когда ты не просишь, не споришь,
Каждый солнечный луч начинаешь беречь.

Просто руки навстречу теплу поднимаешь
и с тревогой встаешь не в десятом, а в семь.
Август, это когда ты уже понимаешь,
Что померкший денек отгорел насовсем.

И становится с каждой минутой яснее,
Что всё ближе и ближе седые дожди.
И что осень уже неизбежна, а с нею.
Август — время моё, не спеши, подожди!

«Сказано, что поэзия – это то, что остаётся, когда забыты слова; ещё, что поэзия — это вершина искусств, и даже — что она пресволочнейшая штуковина… Как-то женщина, приходившая помогать мне по дому и гулять с моей дочкой, сказала к разговору:
«Вот мы три сестры, и все – разные, а младшая у нас изо всех красавица, изо всех странная была. Очень лес любила. Как взойдём, оглянется: «Ой, господи, красота-то какая! Сейчас «караул» кричать стану». Так в лесу и померла, школьники нашли. И поминали её теми же, её же грибами».
Думаю, скорее всего поэзия и есть та странность, которая призвана за всех выразить это переполняющее нас «Караул!». А чем помянут, в конце концов, не главное. Главное, что и лес, и мир, и «Ой, господи, красота-то какая!»
.

Ирина Снегова (Из авторского предисловия к сборнику «И всё, что ты любишь…»)

Табачные тучи нависли над лбами.
Устали? А может, тряхнем стариной
Да в лес за грибами махнем? За гриба-ами?
Конечно! Ведь год небывало грибной!

Идемте, идемте — ну что ж, что работа!
Идемте, я знаю грибные места, —
Глухие чащобы, седые болота,
Горячечный шепот сухого листа.

Вот так, пробирайтесь, сомненья отбросьте,
Держите корзину — нельзя без корзин!
Здесь осень еще не хозяйка, но гостья,
Лишь первый озноб пробежал вдоль осин.

Смотрите! Ну что же, мы все близоруки.
Но здесь и слепой не уйдет от судьбы.
Слышны вам в траве осторожные звуки?
Здесь царство грибное. Здесь ходят грибы.

Грибы-королевичи в белых сапожках,
Грибы-гренадеры в лосинах тугих,
Грибы-фантазеры на тоненьких ножках
И мальчики с пальчики — спутники их.

В ковбойских сомбреро, в профессорских шляпах,
Шагают в беретах, в панамах, в платках.
Нет-нет, не курите. Вы чуете запах?
Весь лес до верхушек грибами пропах.

Замшелыми пнями. Лесной глухоманью.
Дымящейся прелью. Российской землей.
Непрожитой жизнью? Нехоженой ранью?
Быть может. Как тих он за утренней мглой,

Вот-вот в нас метнущий огонь кумачовый,
Подъемлющий жаркие стяги земли.
Не надо, мой милый. О чем вы, о чем вы?
Чего не успели? Куда не дошли?

Да, да. Я иду. Не бегите так быстро!
Слепит обезумевших красок каскад.
То листья летят нам в лицо, а не искры.
Идемте! Идемте встречать листопад!

Из этого стихотворения тянет не просто лесной свежестью, а свежестью восприятия жизни, будоражащей сердце тревогой. Фразы становятся прерывистыми, как дыхание человека, жадно вбирающего в грудь запахи осеннего леса — «замшелыми пнями. Лесной глухоманью. » — отчётливыми, как удары сердца, которое слышишь бессонной ночью.
Обычные сборы в лес оборачиваются взволнованной патетической музыкой. Как будто вы углубились не просто в лес, а в жизнь, напали на какие-то удивительные тропы и убедились, что даль куда богаче, чем вам казалось, а вы в суете как-то и забыли об этом.

Я люблю эту тихую пору,
Эту острую чуткость земли,
Когда в ноги зелёному бору
Первой пригоршней листья легли.

Когда всё ещё так, как вначале,
Только съехали дачники с дач,
Только птицы вокруг замолчали
Да сквозь зелень проглянул кумач.

Когда полдни светлы и погожи,
А ночами — ни зги у крыльца,
Когда лето, как сердце, не может
Осознать неизбежность конца.

Август. Первые черты увядания. Еле слышный сеется дождик, лес молчит и ждет осени. А женщина просто стоит и думает:

Меленький-меленький, теплый, тишайший,
Еле заметный дождик идет.
Лето молчит, доцветает, ближайшей
Осени ждет.

Август, мой август, нет, я не горюю,
Слушая шепот пустынного дня, —
Просто стою я, просто смотрю я,
Как на земле без меня.

Ничего лишнего в этих предельно простых, щемящих строчках. И сколько в них правды, сколько спокойствия, ясности, мужества.

Всё приходит слишком поздно.

Всё приходит слишком поздно:
Мудрость — к дряхлым, слава — к мёртвым,
Белой ночи дым беззвёздный
В небе, низко распростёртом —
К нам с тобой, идущим розно.

Всё приходит слишком поздно:
Исполнение — к желанью,
Облегчение — к недугу.
Опозданья, опозданья
Громоздятся друг на друга…

Сизый свет течёт на лица,
Купола́, ограды, шпили…
Снится, может? Нет, не снится.
Вот он, город-небылица,
Мы одни из прочной были, —

Взгляды ту́склы, лица постны.
Всё приходит слишком поздно:
К невиновным — оправданье,
Осуждение — к убийце,
Опозданья, опозданья,
Век за них не расплатиться.

А мечтали! Жадно, слёзно
Здесь вдвоём — сквозь все запреты…
Всё приходит слишком поздно,
Как пришло и это лето.

Грустно невских вод теченье,
Время дышит грузно, грозно.
Слишком позднее прощенье…
Всё приходит слишком поздно.

И тот, кто не видел её годами,
И те, что с ней рядом бок о бок жили,
Все к ней сегодня пришли с цветами
И молча к ногам её их сложили.

Стояли торжественные корзины
От старшего сына, от младшего сына…
Плача, склонялась над ней невестка
(Та, что не раз отвечала дерзко)

И шапки махровой сирени белой
Бралась перекладывать то и дело.
И внук, что ленился очки подать ей,
Свежие листья ей клал на платье.

И подобревшей рукой соседка
Вдруг положила хвойную ветку.
Люди кольцом стояли в печали.
Плакали, думали и молчали.

Стыли от стужи цветы живые —
Так много их у неё впервые…

А если б она их увидеть могла бы,
Взять, разобрать и поставить в вазы,
Может, из сморщенной, старой, слабой
Стала б красивой и сильной сразу.

И мне захотелось уйти из круга,
Сказать, что все эти букеты лживы,
И крикнуть: «Дарите цветы друг другу
Сейчас, сегодня — пока мы живы!»

Незадолго до смерти, уже зная о своей болезни, Снегова жила в Малеевке, бродила по аллейкам и читала вполголоса — сама себе — Тютчева. Что-то должно было измениться в ее творчестве, но времени для этого в жизни не осталось. Что рвалось в ее несбывшуюся, ненаписанную поэзию.

Грешна: я не люблю счастливых,
Не чту их козырную масть.
Я знаю – в них, как в спелых сливах,
Легко и резко горкнет сласть.

А счастья – нет. Есть путь неспешный,
Есть ощущенье торжества,
Когда чужой тоске кромешной
Найдёшь утешные слова.

… Так в двадцать лет мне пела спесь
В жестоком юном скептицизме…
Теперь я знаю: счастье есть,
И только не хватает жизни.

«Ирина Снегова умерла в середине семидесятых. Ее хоронили – возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, что на Ваганьковском, по желанию семьи “нетрадиционно” – без панихидных речей в Малом зале Центрального Дома литераторов, без шума и тарарама пьяных писательских поминок.
По-моему, это была весна, под ногами хлюпала кладбищенская глина, замешенная в кашу с прошлогодними листьями, а за гробом, который везли на ржавой каталке дюжие похмельные Хароны, шел муж поэтессы и, кажется, ее дочь (я не уверен в этом), а также великий переводчик и жизнелюб Лев Гинзбург, вместе с дочерью Ирен и ее мужем Сашей, и я – как почти официальный представитель московских поэтов. Перед тем как гроб скрылся в мокрой вселенской глине, все помолчали. Ирина Анатольевна умерла быстро, у нее оказался рак легких, о чем даже не подозревали блатные врачи бездарной, но престижной когда-то поликлиники Литфонда.
Вот и все.
Так проходит земная слава, как говорили древние на своей меднозвучной латыни.
Вы читали книгу стихов “Август”? Вы читали книгу стихов “Крутизна”? Нет, вы даже не знаете, что такие книги когда-то писались, ждали своего места в издательских планах, пробивались сквозь косность и немоту русско-советского коллективизма. В мире все пропадает бесследно. Просто что-то раньше, а что-то чуть позже, но все равно, увы, пропадает.
А поэты пишут стихи, потому что знают, но не могут поверить в это. «

Сергей МНАЦАКАНЯН
ЛГ №22 (5879) 29 мая — 4 июня 2002 г.

Блаженно проснись, ощути,
что вот оно, рядом — творится!
Едва, понемногу, почти.
Блаженное в тучке троится,
и свищет в блаженнейшей птице,
и в стрелке подходит к шести,
и светит в лицо. Ощути:
Блаженство! Как медлит, как длится.
Как свищет, блаженствуя, в птице,
и в стрелке — не дышит почти,
замешкался день на шести.
И вот оно, рядом, творится.

Блажен, для кого повторится.

Для неё больше не повторилось. Тот день 1975 года (точная дата смерти неизвестна) стал для Ирины Снеговой последним. Но оно — это чудо — так щедро подаренное нам её строчками — будет повторяться для нас всякий раз, когда мы будем читать их, открывая и впитывая в себя мир её чувств и мыслей, близких и дорогих сердцу каждого, кто жил, любил и страдал.

Сейчас мне сообщили точную дату смерти Ирины Анатольевны: 14 июля 1975 года.

Источник

Adblock
detector